8.06.2013 10:48:39
Рад
Вашему отклику !
Фильм
и блог, конечно, не могут включить массы
деталей поиска, остающихся "за кадром",
если встретимся. я смогу рассказать
более полно о своих исканиях и причудливых
сплетениях обстоятельств, за которым
чувствовалась духовная борьба, ведь за
память и за наше к ней отношение идет
настоящая война. Пока дело идет о знаниях,
изучении источников, это чувствуется
мало. Хотя и здесь были затруднения.
Например, архив в Смоленске меня
откровенно "послал" подальше. Слава
Богу. я не растерялся и пошел в епархию,
нашел там местного историка и с ним
вернулся в архив - реакция сразу
изменилась. А историк, иеромонах Рафаил,
оказался своими корнями моим земляком,
чуть ли не из односельчан моего прадеда.
В
другом взаимодействии с архивами мне
помогла девушка, мелкий клерк, которая
почему-то прониклась интересом к моей
просьбе. Пока официальный ответ мне
готовили с отказом, она "перелопатила
фонды" и нашла то, что меня интересовало.
Сперва я удивлялся этим чудесам, а потом
понял - это Господь. Он, а вовсе не земные
ведомства, хранит и открывает память.
Или не открывает. И посылает людей в
помощь - или не посылает. Очень ярко это
различие проявилось на примере разных
духовных потоков в моей родословной:
поиски по "верующим" корням
завершились большим родовым помянником
и целой деятельностью по восстановлению
храма и возрождению веры. А поиски по
корням, уходящим к атеистам, даже
занимавшим видное положение и по всем
расчетам оставившим много следов в
бумагах, в итоге кончились разочарованием
- все рассеялось и совсем не удавалось
собрать воедино.
С
крестом, который я поставил на месте
храма, вышла целая война, причем долгая
и упорная. А когда стал ратовать за то.
чтобы в документах отметили, что земля
принадлежит храму, меня обвинили... в
желании взять эту землю себе под
благовидным предлогом. Так что
краеведческая и поисковая работа в
реальной жизни бывает сопряжена с очень
разными переживаниями. Но в итоге господь
все-таки побеждает все и всех, даже там.
где я опускал руки, начинали происходить
какие-то неожиданные и благоприятные
события - и процесс медленно, но верно
шел и идет дальше.
Причем
настолько меняет тебя самого, что уже
рождается какое-то иное отношение и к
памяти и истории вообще, даже не твоей
малой родины. а просто к любому клочку
русской земли. Например, попал я на
Байкал, и там на экскурсии услышал про
лагерь, находившийся в годы репрессий
в красивом и посещаемом туристами месте.
Много людей слушает гидов, щелкает фото,
и едет дальше. А я почему-то не смог так,
уже стало сказываться пережитое за эти
годы - пошел в местный музей, стал наводить
справки. Потом договорился с местным
плотником, пообещал ему заплатить и
прислать икону - чтобы за зиму высушил
дерево и следующей весной поставим
крест. Я обещание сдержал, икону в Питере
сделал на эмали, чтобы подольше служила.
Послал на Байкал. Но ставить его пришлось
местным верующим, и я видел этот крест
на присланных фото - с благодарностью
за инициативу.
У
себя в приходе я показывал фильм,
рассказывал, призывал подумать каждому
про свою малую родину. Ведь мы же на
самом деле не только и не столько питерцы
и москвичи, воронежцы и саратовцы - мы
пришлые в этих городах, бывшие крестьяне,
сбежавшие из родных мест, бросившие
свою землю. Мы живем в городах, но наши
предки лежат там, в умирающих деревнях,
где доживают свой век немногочисленные
наши дальние родственники. От этих людей
и от этой памяти мы отреклись не сегодня.
Это сделано еще нашими родителями в те
годы, когда помнить было накладно и люди
старались жить как можно более обособленно.
И по сей день эта рана не зажила, люди
боятся помнить, хотя уже никто не
преследует за дружбу или родство с
"врагом народа", не раскулачивает,
не расстреливает "за происхождение".
Мы,
горожане, должники России, потому что
и материальным, и духовным обеспечены
лучше - и не делимся. В-общем, в итоге в
приходе стали собирать книги, журналы,
диски видео, иконы, я все это посылал в
деревню, да и в другие посещенные места,
где обнаружил и поддержал связи с
местными неравнодушными людьми, и
священниками. и просто мирянами.
И
вот в процессе общения, связанного с
этой своеобразной благотворительностью,
я однажды разговорился с нашей прихожанкой,
чьи корни уходят в пензенские края.
Верующий крестьянский род, кто-то пел
на клиросе в церкви, кто-то паломничал
в Саров, кто-то даже после закрытия храма
собирался по домам для молитвы. Были
раскулачены, и не по разу, причем
совершенно несправедливо - и не озлобились,
как-то сохраняли живую душу. Но деревня
их умирала так же. как все русские села.
и к началу нашего века там было не более
десятка дворов. Жили пенсионеры, приезжали
молодые. Очень узнаваемая ситуация.
совсем то же, что и у меня в смоленских
краях. Разница в том. что стали в эту
деревеньку наезжать местные бандиты,
в дни пенсии отбирали деньги у стариков.
И старики разъехались кто куда, убежали
из нее. А года три назад случился пожар,
да такой, что сгорели не только все
оставшиеся дома, но и даже кресты на
кладбище.
Это
меня огорчило и удивило. И особенно
как-то задело, что кресты сгорели. Если
так на самом деле и сеть, значит, специально
их сожгли - не могут кресты сгореть
вместе с с деревней. Если бы не рассказ,
я не поверил бы в такое - но в наши дни,
увы, могут найтись и подобные негодяи.
Спрашиваю - а Вы бывали там давно? Отвечает
- очень давно. Оказывается, лесовозы так
разбили дороги, что на машине-легковушке
и не проехать. Кто-то из родни хотел, но
не смог. А раньше ездили. Спрашиваю, да
как же вы так - вам кресты пожгли. а вы
даже один на всех ваших предков не
поставили новый? Разводит руками.
Женщина, как она все это сделает.
Я
предложил свою помощь и составили вместе
по имеющимся данным родовое древо. Я
объяснил, как сделать запрос в архив,
как опрашивать родных, чтобы создать и
родовой помянник. и историю рода. Пообещал
помочь, если потребуется. Знаю уже по
опыту, что молодые члены рода сейчас на
такое вряд ли подвигнутся. Надо за них
сделать эту работу, чтобы в те годы.
когда они станут задаваться вопросами
о смысле бытия и думать о вечном, подарить
им этот помянник - ради сохранения,
передачи детям, для молитвы.
Она
задумалась над тем, чтобы посетить
оставшихся на пензенской земле и
рассеянных по стране родственников,
собрать их воспоминания и уцелевшие
документы и воссоздать историю рода.
Это отрадно. Конечно, ей потребуется
помощь и поддержка. И самое главное, на
мой взгляд: все наши «бумажные» труды
имеют ценность только тогда, когда они
замыкаются на поступок. И каким должен
быть этот поступок надо еще сперва
понять, а потом его совершить.
Я
уже взял благословение ехать этим летом
опять в свое смоленское село, надо
причастить бабушек, надо покрасить
вагончик-часовню, надо делать подъездной
путь для техники - если все-таки будет
принято решение строить храм. Но мысленно
я прикинул, что может быть часть отпуска
могу посвятить и помощи нашей прихожанке
в пензенских краях. И стал искать по
местным сайтам краеведов. Потому что
эти люди могут чем-то помочь в поисках,
в литературе сориентируют. А впоследствии
им можно будет "сдать" и накопленный
материал. И он войдет в местную историю,
как и должно быть. И пока я искал и писал
свои письма, наткнулся на пензенскую
туристскую газету "100 дорог", открыл
- и почти сразу попал на материал двух
местных путешественников, которые
пришли в заброшенную деревню Адамовка
в лесной глуши и очень сочувственно
восприняли место, где кипела и угасла
ныне жизнь. Меня тронуло, как написали
они об этом.
"
Немного грустно проходить по таким
местам, ведь когда-то тут кипела жизнь,
люди рождались и умирали, работали и
любили, растили детей, молились в местной
церкви Богу, на что-то надеялись. Возможно,
и сейчас ещё где-то остались жители
Адамовки, и, наверное, не единожды
вспоминают они родную деревню, где
прошло их детство. - пишет Дмитрий
Серафимович Воробьев. - Позднее я
неоднократно бывал в этих местах, как
один, так и с другом Николаем Александровичем
Козинским – фотографом, краеведом
и страстным любителем путешествий.
Не помню, кому из нас первому пришло в
голову, что даже потерянные на современных
картах места не должны уходить из памяти.
Мы
приняли решение поставить на месте села
высокий крест и повесить колокол. И то
и другое было нам по силам, а традиция
ставить кресты в памятных местах
существует ни одну сотню лет. Всё это
удалось сделать во время небольшой
экспедиции в конце апреля 2013 года. Что
у нас получилось – судите сами,
но свой обет мы выполнили. Остаётся
надеяться, что самодельному мемориалу
суждена долгая жизнь, что его не коснётся
рука вандала, а со временем, когда дерево
придёт в ветхость, другие добрые руки
смогут восстановить утраченное и память
не прервётся."
Наверное,
так можно отнестись к любому селу в
России, да жаль, слишком мало таких
путешественников. Замечательное фото
в статье: они стоят у креста и подвески
для самодельного колокола с табличкой:
«АДАМОВКА. Исчезнувшие села России»
Интересно,
что больше ничего подобного в опубликованных
на сайте пензенских краеведов номерах
этой газеты нет. Как часто это бывает,
то, что тебе надо, Господь подает сразу.
Мысль поставить поклонный крест в еще
одной точке России показалась мне
привлекательной. Наверное, это хорошо
и правильно, если погост, место упокоения,
где тела усопших предавали земле на
сохранение до всеобщего воскресения
из мертвых, будет отмечено хотя бы одним
крестом на всех. Живые покинули это
место, а усопшие-то остались там навсегда.
В моем понимании воздвигать поклонные
кресты дело доброе и Богу угодное. Но
уже пережитый опыт ясно говорит, что
враг спасения тоже не остается равнодушным
к таким делам. И первое противодействие,
которое ты обязательно встретишь - это
вопрос от местных: по какому праву ты
это делаешь. Земля кажется ничей и
брошенной до момента, пока ты не начал
там чего-то делать. А как только начнешь
- объявится местный хозяин.
У
нас под Питером есть место расстрелов
в годы репрессий - Ржевский полигон. Наш
батюшка там служил панихиды, и я по
согласованию с военными поставил
поклонный крест на обочине идущего по
границе полигона шоссе, в память о
расстрелянных там людях. он никому не
мешал, его разрешили военные, но вдруг
он не понравился местной власти. Казалось
бы - что за вздор? Когда я попробовал
через знакомых навести справки, оказалось,
что все очень просто: кто-то задумал
строить недалеко коттеджный поселок,
а наличие каких-то костей и пуль строителям
новой жизни показалось антирекламой.
Так что у лукавого, ненавидящего крест
Христов, могут быть самые неожиданные
союзники.
Многое
зависит от того, какими будут контакты
моей сестры во Христе с ее родными людьми
и родными краями. Но если дело будет
продвигаться успешно, я готов приехать
и принять участие в установке креста.
А это значит, нужно заранее попытаться
найти местного батюшку, местных верующих,
и, конечно, местных мастеров — чтобы
крест изготовить. И самое главное,
местных хранителей памяти. Как Вы
совершенно справедливо заметили, наши
поиски не могут быть лишь нашим личным
делом, это должен быть реальный вклад
в историю края. А возникающие связи с
людьми могут принести ощутимую пользу,
если мы поделимся тем, что имеем духовного
для возрождения веры в наших родовых
краях
Комментариев нет:
Отправить комментарий